Капитан-лейтенант и его команда
Первое русское кругосветное плавание под командованием Ивана Крузенштерна начиналось с торговых целей, а превратилось в грандиозный по задачам вояж, богатый на приключения, эмоции и открытия
Капитан-лейтенант и его команда
Первое русское кругосветное плавание под командованием Ивана Крузенштерна начиналось с торговых целей, а превратилось в грандиозный по задачам вояж, богатый на приключения, эмоции и открытия
Через сто лет со дня основания Санкт-Петербурга, 26 июля (7 августа) 1803 г., корабли «Нева» и «Надежда» снялись с якоря в Кронштадте и под гром пушечной пальбы отправились в первое русское кругосветное плавание. Кругосветка стала для империи таким же «окном» в новый мир, как строительство города на Неве, открыв целую эпоху русских географических открытий и утвердив статус России как великой морской державы.

Фридрих Георг Вейч. Портрет И.Ф. Крузенштерна. (около 1808 г.). ©Zentralbibliothek Zürich

Автором проекта первого русского кругосветного плавания стал морской лейтенант Иван Федорович Крузенштерн (1770 – 1846), имевший опыт участия в русско-шведской войне и шестилетнего плавания по миру на английских судах в качестве волонтера.
В «Записке... с проектом организации русской экспедиции в интересах развития торговли и обогащения страны», которую 29-летний лейтенант написал на борту судна «Бомбейский замок» по пути из Китая в Англию, он призывает пустить русские корабли в свободное плавание в мировом океане, тем самым избавив отечественную торговлю от иностранных пошлин. Он видел, как выменявшие у колонистов Русской Америки пушнину английские моряки через несколько месяцев с большой выгодой продавали ее в Кантоне, в то время как русские сухопутные обозы тратили почти шесть лет на то, чтобы добраться до Аляски, забрать товар и вернуться в Петербург.
«Обожая торговлю, сей обширный источник богатства и блага народов,.. невозможно не сравнивать состояние торговли моего Отечества с торговлею других наций и не желать, дабы Россия, сделавшая столь чрезвычайные успехи, простерла силы свои к исправлению и усовершенствованию сего предмета» писал Крузенштерн.
Создание торгового флота, реформа системы морского образования, обустройство удаленных от столиц территорий России – необходимость первой русской кругосветки в проекте Крузенштерна влекла за собой массу других политических и общественных выгод.
Власти заинтересовались проектом не сразу. Правительственные, как их называл Карамзин, «англоманы и галломаны, что желают называться космополитами», открыто высмеивали намерение морского лейтенанта отправить вокруг света «как напоказ, наши никуда не годные суда и жалкие по невежеству экипажи». Части элиты было выгодно, чтобы Россия оставалась сухопутной «банановой республикой».
«Я сомневаюсь в том, во что верит этот господин капитан, столь же легкомысленный, сколь и самонадеянный, имя которого никогда не будет помещаться среди имен Кука и Фиппса», – полномочный министр в Лондоне, граф Семен Воронцов, вероятно, был очень удивлен, увидев вышедшую через несколько лет после этих слов книгу англичанина Самуэля Прайора «Все кругосветные плавания вокруг света: от первого – Магеллана в 1520 г. до Крузенштерна в 1807 г.».
Кругосветка Крузенштерна заставила эти голоса умолкнуть и открыла в истории российского мореплавания целую эпоху.
38
именно столько кругосветных путешествий совершили русские моряки с 1803 по 1849 гг. – намного больше, чем хозяева морей того времени англичане и французы
38
именно столько кругосветных путешествий совершили русские моряки с 1803 по 1849 гг. – намного больше, чем тогдашние хозяева морей англичане и французы
Фридрих Георг Вейч. Команда Крузенштерна в Авачинской губе (около 1808 г.). Национальный музей в Варшаве.
Фридрих Георг Вейч. Команда Крузенштерна в Авачинской губе (около 1808 г.). Национальный музей в Варшаве.
Скепсисом в высоких кругах дело не ограничилось: купленные втридорога в Англии корабли были не лучшего качества и требовали такого же дорогого ремонта, к экспедиции решили добавить посольство в Японию с камергером Николаем Резановым во главе, на корабли погрузили незапланированные грузы и непрошеных пассажиров. Беспримерная теснота на кораблях и сложности походной жизни выливались в конфликты, самый известный из которых, между Крузенштерном и Резановым, едва не закончился арестом и казнью первого.
«Трудности при путешествии вокруг света намного превышают его удовольствия... Только на корабле люди могут стать такими врагами», – записывает в дневнике мичман «Надежды» Ермолай Левенштерн.
«Единственные недостатки, которые можно приписать нашему капитану Крузенштерну – это большая доброта и ласковость... Небеса дали нам капитана, заслужившего всеобщую безусловную любовь благодаря качествам его ума и сердца»
Ермолай Левенштерн
«Единственные недостатки, которые можно приписать нашему капитану Крузенштерну – это большая доброта и ласковость... Небеса дали нам капитана, заслужившего всеобщую безусловную любовь благодаря качествам его ума и сердца»
Ермолай Левенштерн
Вид Кантона около 1800 г. Неизвестный китайский художник. Музей Пибоди в Эссексе. ©Peabody Essex Museum.
Вид Кантона около 1800 г. Неизвестный китайский художник. Музей Пибоди в Эссексе. © Peabody Essex Museum.
По возвращении из плавания Крузенштерн в течение трех лет готовил трехтомный отчет о путешествии, который содержал путевые записки, доклад о состоянии здоровья участников экспедиции и результаты научно-исследовательских работ. Карты и рисунки опубликовали по отдельности, в двухтомном «Атласе к путешествию вокруг света капитана Крузенштерна». Атлас карт, как и текст отчета, публиковали в Морской типографии, а рисунки гравировала и печатала в Императорской Акаде­мии художеств целая артель граверов под руководством хранителя гравюр Эрмитажа Иоганна Себастьяна Клаубера. В итоге в «Атлас» вошло 33 пейзажа, 44 портрета, 38 изображений животных и растений, 18 карт, 17 листов с видами берегов, 4 листа с изображениями этнографических предметов.
Почти все гравюры, за редкими исключениями, были выполнены по рисункам натуралиста и врача Вильгельма Готтлиба Тилезиуса фон Тиленау (1769–1857). Вместе с астрономом Иоганном Каспаром Горнером и естествоиспытателем Григорием Лангсдорфом Тилезиус входил в научную группу экспедиции, для которой Петербургская Академия наук составила обширную программу.
Хотя в экспедицию был назначен художник Степан Курляндцев, он так и не оставил ни одного рисунка из-за постоянных нервных срывов, а на Камчатке и вовсе был списан на берег вместе с буяном Федором Толстым-Американцем. К счастью, на корабле были ученые, педантично зарисовывавшие все объекты своих научных наблюдений.
Два альбома естествоиспытателя и врача Тилезиуса фон Тиленау
с зарисовками с натуры, сделанными во время первого кругосветного
путешествия с И.Ф. Крузенштерном. © Российская государственная библиотека.
Два альбома естествоиспытателя и врача Тилезиуса фон Тиленау
с зарисовками с натуры, сделанными во время первого кругосветного
путешествия с И.Ф. Крузенштерном. © Российская государственная библиотека.
Туземцы на рисунках Тилезиуса не напоминают античных богов, какими они часто получались у европейских художников
Тилезиус не был профессиональным художником, поэтому, в отличие от европейских рисовальщиков, участвовавших в английских и французских кругосветках того времени, он бессознательно не «подгонял» образы туземцев под античные образцы, на копировании которых основана классическая художественная выучка. Он старался рисовать именно то, что видел. Об этом пишет Крузенштерн: «Публика... может по всей справедливости ожидать хорошего описания сих... предметов от того, который изобразил их не как обыкновенный рисовальщик, ...[а] описал их, смотря на самые подлинники».
И хотя выполненные на основе его рисунков гравюры не избежали стилистической адаптации в соответствии с неоклассической модой и вкусами публики того времени, очевидно, что «Атлас» является шедевром русского полиграфического искусства.
Два альбома естествоиспытателя и врача Тилезиуса фон Тиленау
с зарисовками с натуры, сделанными во время первого кругосветного
путешествия с И.Ф. Крузенштерном. © Российская государственная библиотека.
Два альбома естествоиспытателя и врача Тилезиуса фон Тиленау
с зарисовками с натуры, сделанными во время первого кругосветного
путешествия с И.Ф. Крузенштерном. © Российская государственная библиотека.

Путешественник и документалист Леонид Круглов, повторивший маршрут Крузенштерна и взявший в дорогу рисунки из «Атласа», долго не мог понять, почему у него не получается снять на камеру копии берегов, которые зарисовывал Тилезиус. Потом он догадался, что натуралист делал свои эскизы, забравшись на мачту.
Сегодня два небольших, около 20 см в длину, альбома с рисунками Тилезиуса хранятся в отделе рукописей Российской государственной библиотеки (РГБ). Гравюры по этим рисункам прославились не только по всей Европе. И не только двести лет назад: в наши дни на острове Нуку-Хива, на котором высаживался Крузенштерн, живут аборигены, сделавшие себе татуировки... по гравюрам из «Атласа».

Альбом естествоиспытателя и врача Тилезиуса фон Тиленау

с зарисовками с натуры, сделанными во время первого кругосветного

путешествия с И.Ф. Крузенштерном. © Российская государственная библиотека.

Два альбома естествоиспытателя и врача Тилезиуса фон Тиленау
с зарисовками с натуры, сделанными во время первого кругосветного
путешествия с И.Ф. Крузенштерном. © Российская государственная библиотека.
Два альбома естествоиспытателя и врача Тилезиуса фон Тиленау
с зарисовками с натуры, сделанными во время первого кругосветного
путешествия с И.Ф. Крузенштерном. © Российская государственная библиотека.
Крузенштерн считал, что гравюры в «Атласе» должны сопровождаться комментариями самого Тилезиуса, но труды ученого по результатам экспедиции так и не были полностью переведены на русский. Его основное сочинение «Naturhistorische Fruchte der Ersten Kaiserlich Russischen unter dem Kommando des Herrn von Krusenstern» вышло в 1813 г. в Санкт-Петербурге на немецком языке.
К 250-летию со дня рождения Ивана Федоровича Крузенштерна и к 175-летию Русского географического общества российское издательство «Паулсен» переиздало расширенную версию «Атласа», в которую вошли цветные гравюры из экземпляров Центральной военно-морской библиотеки в Санкт-Петербурге, Научной библиотеки РГО, Эстонской национальной библиотеки, изображения из Эрмитажа, а также статьи о первом русском кругосветном плавании, о самом «Атласе» и истории его создания.
Кроме самого Ивана Крузенштерна и командира «Невы» Юрия Лисянского, записки об экспедиции оставили и другие ее участники. Дневники лейтенантов Ермолая Левенштерна и Макара Ратманова, записи астронома Иоганна Горнера, описание путешествия от натуралиста Григория Лангсдорфа, свидетельства камергера Николая Резанова.
Кто-то вел ежедневные официальные отчеты, кто-то дневники, не предназначенные для чужих глаз и сохранившие эмоциональные подробности этого беспрецедентного похода. Плавание «Надежды» и «Невы» стало захватывающей историей не только для их современников – прошедшие двести лет будто накладывают на рассказы участников кругосветки фильтры, сквозь патину и шумы которых проступают будничные подробности повести, которая лучше любого вымысла.
остров Тенерифе
8(20) – 15(27) октября 1803
Сделав после выхода из Кронштадта остановки в Копенгагене и Фалмуте, 20 октября 1803 г. русские шлюпы бросили якоря у города Санта-Крус на острове Тенерифе. В те времена Канарские острова еще не были туристическим раем, и увиденное произвело на путешественников не лучшее впечатление.
«Улицы наполнены... вечером чернью, которая гораздо больше похожа на banditti, чем на обитателей цивилизованной страны», – записывает естествоиспытатель Григорий Лангсдорф.
Крузенштерн добавляет: «Нищие обоего пола и всех возрастов, покрытые рубищами и носящие на себе знаки всех отвратительных болезней, наполняют улицы... Толпы сии увеличиваются еще сухощавыми, на уродов похожими ворами». Из-за последних Крузенштерну даже пришлось выпустить приказ не пускать на шлюпы никого из тех, кто приплывал с острова: с каждым их визитом с кораблей что-нибудь да пропадало.
Лангсдорф, Горнер и Тилезиус ежедневно следили за состоянием погоды, определяли географические координаты корабля, склонение магнитной стрелки. В Атлантике Крузенштерн начал исследовать океанские течения, и эти наблюдения шли на протяжении всего плавания всего их было сделано более 350. Он пришел к выводу, что сила экваториальных течений возрастает по мере удаления от берегов Европы и Африки в сторону Америки.
Бразилия
9(21) декабря 1803 – 11(23) января1804
«Все, что у нас можно вырастить только в теплицах, растет здесь на свободе»
«Все наше богатство состоит всего лишь из 12 куриц», – с такими запасами провианта корабли причалили к острову Святой Екатерины в городе Ностра-Сеньеро-дель-Дестеро (сейчас Флорианополис). Экипажам предстояло пополнить запасы еды и поменять мачты у «Невы». Путешественников поразила богатая флора острова. «Из-за неисчислимого количества новых предметов было даже немного не по себе», – пишет мичман Ермолай Левенштерн.
С красотами природы контрастировала ужасающая бедность. Португальские колонизаторы запретили любую торговлю, кроме... торговли неграми. Купить их можно было даже за небольшую сумму: многие жители приобретали их «для пустого хвастовства».
Левенштерн рассказывает: «В загородном доме губернатора есть раб-стражник. Он заменяет собаку, но с той разницей, что за собакой ухаживают и ее кормят, а этот должен лежать голым под открытым небом, сам искать себе пропитание и при этом ни на минуту не отлучаться. Убить черного убийством не считается». Бежать неграм тоже было некуда: их ловили и ели индейцы, потому что считали одним из видов обезьян.
«Надежда» напоминала Ноев ковчег. В трюмах плыли живые свиньи и домашняя птица. Где-то в европейских водах на палубу залетела трясогузка: она совсем не боялась людей и садилась на руки. Здесь же обитали кошка с собакой и два енота. В Бразилии почти все члены команды купили себе попугаев, а Федор Толстой-Американец приобрел макаку. Правда, участь этих животных и птиц оказалась незавидной: из енотов сделали шубы, попугаи погибли в холодных широтах, трясогузку задушил один из японцев-репатриантов, а макаку убил сам же Толстой-Американец за то, что она его укусила. До Кронштадта добрались только две канарейки, которых Крузенштерн купил супруге в подарок на Тенерифе.
Пойманная в Бразилии прочая живность служила естественнонаучным целям, о чем сокрушался мичман Левенштерн: «Если поймают рыбу, то Лангсдорф сделает из нее чучело, если есть птица,.. то из нее делают чучело. Насекомых и червей сразу накалывают на иглы, а что нельзя превратить в чучело, насадить на иглу или высушить, то засовывают в спирт».
«Что еще нужно Тилезиусу – он же ведрами может черпать морских животных»
Райские кущи Бразилии таили немало опасностей. «Климат и красивая природа приводят в восхищение. Внезапно: какой ужас! Стоишь, окаменев, окруженный ядовитыми змеями, ящерицами, жабами, крокодилами, сколопендрами и ягуарами и думаешь только о бегстве», – пишет Левенштерн. Эти опасности не останавливали натуралистов. Григорий Лангсдорф собрал несколько гербариев и коллекций жуков и бабочек. Всех заинтересовало свечение морской воды. Крузенштерн одним из первых понял, что это происходит из-за микроскопических органических существ. Лангсдорф ночи напролет процеживал из морской воды «светящихся червячков», изучал их под микроскопом и зарисовывал.
Внимание Тилезиуса захватили медузы. «Нитевидные усики жгут, как крапива, но редко какое-либо животное имеет такие красивые и нежные краски. Что еще нужно Тилезиусу – он же ведрами может черпать морских животных», – наблюдает за ученым Левенштерн.
остров Нуку-Хива
25 апреля (7 мая) – 6(18) мая 1804
«Нас посетил король. Он был так сильно татуирован, что выглядел темно-голубым, почти черным»
Шлюпы успешно преодолели опасный мыс Горн и пристали к острову Нуку-Хива, самому большому в группе Вашингтоновых (сейчас – Маркизских) островов. Здесь проживали колоритные каннибалы, богато украшенные татуировками и гостеприимно встретившие чужестранцев. Они не только не попытались съесть моряков, но охотно общались и меняли островных свиней на любые куски железа, включая обручи от бочек – последние пользовались особой популярностью. Корабли посетил король Кеатонуи со свитой: туземцев восхитили сахар, зеркало и написанный маслом портрет жены капитана. Иван Федорович совершил ответный визит на берег и даже сделал себе небольшую татуировку – имя супруги на руке.
«Я срисовал сих островитян. Они рослы, стройны и очень добросердечны, хотя и пожирают с жадностию своих неприятелей. На всю кожу наводят они пятна изображениями, похожими на арабския и этруския фигуры... Сии знаки служат им как бы одеждою»
«Я срисовал сих островитян. Они рослы, стройны и очень добросердечны, хотя и пожирают с жадностию своих неприятелей. На всю кожу наводят они пятна изображениями, похожими на арабския и этруския фигуры... Сии знаки служат им как бы одеждою»
Вильгельм Готтлиб Тилезиус
Вильгельм Готтлиб Тилезиус
«Любой, кто слушает его рассказы, думает, что это второй Мюнхгаузен»
Среди множества «испещренных» татуировками островитян обнаружились два европейца: англичанин Эдвард Робартс, дезертировавший с китобойного судна, и француз Жан-Батист Кабри, который женился на дочери местного вождя, забыл французский и совсем не планировал возвращаться в Европу.
«Жозеф остался [на корабле] до утра, полагая, что всегда может вплавь возвратиться к берегу; но когда мы, пользуясь ветром, поспешно от берега удалились и расстояние превозмогло его силы, а притом и боязнь быть съеденным акулами удержала его на судне нашем, то вдруг жестокая печаль объяла его: обращая взор свой на остров, где оставил он любезную жену свою, милые ему кокосы и бананы, плакал он неутешно»,– рассказывает Николай Резанов.
Кабри высадили на Камчатке, откуда он добрался до Петербурга, где служил несколько лет учителем плавания в Морском кадетском корпусе. Свои дни он закончил на родине, во Франции, где выступал на ярмарках под именем Кабри Татуированный (Kabris le Tatoue).
«Лангсдорф и Эспенберг сегодня сильно спорили из-за мертвой головы, каждому хотелось ее иметь»
Путешественники были на острове всего несколько дней, но успели составить его карту, описать геологическое строение, орографию и гидрографию, растительный и животный мир, сняли планы бухт, в том числе вновь открытой, названной гаванью Чичагова. И, конечно, описали быт туземцев: жилища и святилища, утварь, оружие и украшения. Григорий Лангсдорф и Юрий Лисянский при помощи Робартса и Кабри составили словарь маркизского языка. Сбор ботанического материала был довольно опасным занятием из-за других каннибальских племен, и Тилезиус с Лангсдорфом ходили за гербариями, не расставаясь с ружьями.
Удалось составить и другую необычную коллекцию: туземцы каждый день предлагали головы своих убитых врагов и украшенную человеческими костями домашнюю посуду. Фактически русские были первыми, кто начал научное изучение острова.
полуостров Камчатка
3(15) июля – 25 августа (7 сентября) 1804
«Мы не видели страны прекраснее видом, чем этот полуостров»
На Гавайях «Нева» и «Надежда» разминулись: первая отправилась на Аляску по делам Российско-Американской компании, а вторая – на Камчатку. На исходе второго месяца пути «Надежда» бросила якорь в гавани святых апостолов Петра и Павла (нынешнего Петропавловска-Камчатского). О Камчатке ходила «худая слава», но она поразила путников. «С тех пор, как мы покинули Бразилию, мы не видели страны прекраснее видом, чем этот полуостров», – пишет натуралист Лангсдорф. Горы, долины, морские заливы, цветущие розы, великое множество животных и птиц.
«Камчатка меня очаровала, и я в ней нахожу более приятностей натуры, чем в Бразилии, с тою разницею, что там шаг на берег – и видишь древеса, отягченные плодами, как в то время крокодил или какая другая ехидна на человека устремляется, а здесь нет ни того, ни другого», – пишет в своем дневнике первый лейтенант «Надежды» Макар Ратманов.
Население сокращалось, а медведей становилось все больше
Население Камчатки составляло тогда около пяти тысяч человек, и эта цифра снижалась. А вот медведей становилось все больше: один камчадал однажды убил за день 17 косолапых, а за два года – 500. Ратманов рассказывает, как группа из семи охотников добывает здесь до трех тысяч гусей и лебедей в день, а медведи ловят рыбу, просто зайдя в воду и ожидая, когда она запутается у них в шерсти.
«Оспа и горячка унесли людей в таком количестве, что там, где обычно жило 100 человек, сейчас едва можно найти 5. И эти немногие должны платить ясак (подать мехами) за умерших. В то время меха дешево оценивались казной и бедные камчадалы платили свою подать деньгами... Камчадал всегда в долгах», – сочувствует аборигенам Ермолай Левенштерн.
На Камчатке произошла и кульминация конфликта Резанова с Крузенштерном: камергер потребовал от губернатора Камчатки ареста капитана, но все закончилось взаимными, хоть и не особенно искренними, извинениями.
«Надежда» отправлялась дальше, оставляя на берегу Федора Толстого-Американца, Жана Кабри, художника Курляндцева и японца-переводчика.
Япония
26 сентября (8 октября) 1804 –
6(18) апреля 1805
Портреты японских чиновников – этим приходилось развлекать свой пытливый ум Тилезиусу за неимением возможности свободно изучать флору и фауну Японии. Преодолев жестокие тайфуны, во время которых команда корабля не раз простилась с жизнью, «Надежда» прибыла в порт Нагасаки, чтобы осуществить посольскую миссию во главе с Николаем Резановым. Но власти ксенофобской Японии, избегавшие контактов с европейцами, не пускали русских путешественников на берег. Их навещали чиновники, губернатор города милостиво присылал на корабль еду, и объектом научного исследования Лангсдорфа и Тилезиуса стала поставляемая к столу рыба. «Мы по секрету договорились с нашим поставщиком, чтобы он приносил нам каждый раз разные виды рыб», – рассказывает Лангсдорф.
«Принесли премудреную рыбу длиною в аршин, рыло, как у дракона; называется здесь джано... По сказкам японцев, бывает она столь велика, что пожирает человека»
«Принесли премудреную рыбу длиною в аршин, рыло, как у дракона; называется здесь джано... По сказкам японцев, бывает она столь велика, что пожирает человека»
Николай Резанов
Николай Резанов
«Японцы сегодня не заметили, что мы сделали топографическую съемку окружающей местности. Они никогда этого и не узнают»
Через месяц для посла Резанова, наконец, выделили на берегу дом и огороженный бамбуковым забором участок для прогулок. Хотя японцы тщательно следили за командой корабля, Крузенштерн составлял карты японских берегов. Полных карт Японии не существовало, и сами японцы их не делали из опасений, что они окажутся в руках европейцев.
«Горнер, Беллинсгаузен и я работали над картой, где изображался наш проход... За короткое время нашего пребывания здесь мы нарисовали, измерили и наблюдали больше, чем голландцы за 300 лет», – сообщает Левенштерн.
Крузенштерн доказал, что четырех островов восточнее Японии, помещенных на карте французского морехода Лаперуза, не существует. Он неоднократно убеждался, что новейшие французские и английские карты неверны.
Команда вела наблюдения с помощью термометра, барометра и гигрометра – первые в истории науки метеорологические исследования в северной части Тихого океана. Лангсдорфу с Тилезиусом удалось собрать гербарии из декоративных растений, которые японцы присылали своим заключенным в подарок. А посол Резанов составил словарь японского языка.
«Настала весна: вся природа ожила, а мы были отгорожены от этого очаровательного зрелища огромной баррикадой из бамбуковых тростей по милости этой подозрительной нации»
«Настала весна: вся природа ожила, а мы были отгорожены от этого очаровательного зрелища огромной баррикадой из бамбуковых тростей по милости этой подозрительной нации»
Григорий Лангсдорф
Григорий Лангсдорф
«На японских лодках обыкновенно висят два флага. На одном флаге вышит знак государя или владетельного князя; по-японски "мон". Некоторые из их знаков отличия (они всюду их таскают с собой) также украшены их гербом или моном. Самый важный флаг с голубыми буквами на белом поле, затем флаг с белыми буквами на голубом поле, такой как императорский. На полицейском или городском флаге в середине находится черная полоса», – рассказывает мичман Левенштерн, который так увлекся рисованием японских флагов, что из этих рисунков, по его словам, вышла «целая книга».
«Время пребывания нашего в Нангасаки по справедливости назвать можно совершенным невольничеством, коему подлежал столько же посланник, сколько и последний матроз нашего корабля»
Больше, чем через полгода от императора Японии прибыл посланник с известием: с русскими не желают устанавливать дипломатических отношений и начинать торговлю – даже сувенирами. «Надежде» рекомендовалось как можно скорее покинуть Нагасаки, а российским кораблям навсегда запрещалось заходить в японские гавани. Японцы щедро снабдили корабль провизией, подарили груз риса, соли, табака и даже 25 коробок с шелковой ватой – в Европе в то время она считалась предметом роскоши. Гребные шлюпки, в которых сидели одетые в парадную униформу слуги японского принца, отбуксовали «Надежду» с места якорной стоянки, и 18 апреля 1805 года мучительное заточение, наконец, закончилось. Команда «Надежды» провела в японском плену 192 дня.
остров Сахалин
30 апреля (12 мая) – 17(29) августа 1805
По пути из Японии команда нанесла на карту западное побережье островов Хонсю и Хоккайдо, которое ранее было обозначено пунктирной линией. Преодолев Лаперузов пролив, «Надежда» встала на якорь в заливе Анива. Крузенштерн успел застать на Сахалине айнов – древний коренной народ острова, который постепенно исчезал под натиском японцев. Капитана поразило их добросердечие и бескорыстие: они не только не пытались у моряков что-то украсть, как туземцы южных островов, но отказывались от подарков.
По наблюдениям путешественников, этой добротой пользовались японцы, беззастенчиво айнов угнетавшие. «Виселицы поставлены для того, чтоб островитяне, взирая каждодневно на петлю, усугубляли еще больше безответное повиновение своего жестокаго рабства», – сообщает Левенштерн.
«Народ весьма ласковой, имеют длинные и пушистые волосы, также и бороды, почему и называют мохнатыми. Но нам совсем не в диковину, ибо походят много на наших русских мужичков»
«Народ весьма ласковой, имеют длинные и пушистые волосы, также и бороды, почему и называют мохнатыми. Но нам совсем не в диковину, ибо походят много на наших русских мужичков»
Макар Ратманов
Макар Ратманов
«Остров сей велик и называется японцами Карафуто, природными же жителями оного аинами Сандан»

«Надежда» отправилась на Камчатку, где оставила посла Резанова со свитой, и снова вернулась на Сахалин – изучать остров, доселе никем не исследованный. В результате на карте появилось много новых географических объектов: мысы Беллинсгаузена и Муловского, река Нева, вулкан Кошелева и многое другое. Составленная Крузенштерном карта Сахалина стала первой, основанной на точных астрономо-геодезических наблюдениях. Появился и словарь айнского языка, который собрал Григорий Лангсдорф. Правда, окончательно определить – остров Сахалин или полуостров – Крузенштерну так и не удалось. Висел густой туман, и «Надежду» сопровождало множество китов. «Когда я отправился на корабль, принужден был между китами, как между каменьями, то опущаться, то подниматься к ветру», – рассказывает Макар Ратманов.
На севере Сахалина исследователи наткнулись на деревню «сахалинских татар» – так они называли проживавших на острове нивхов. «Татары» были не так гостеприимны, как айны, и в свои дома путешественников не пустили из опасения, что те увидят их жен. Для пущей безопасности они даже наспех заколотили досками окна и двери своих жилищ.
Китай
8(20) ноября 1805 – 31 января (12 февраля) 1806
«Надежда» направлялась в Китай, чтобы выполнить последнюю задачу кругосветки – продать груз мехов, купить китайских товаров и заявить о русском торговом присутствии в порту Кантона (сегодня – Гуанчжоу). По приближении к китайским берегам навстречу «Надежде» устремилось 200 лодок, которые моряки приняли за рыбацкие – потом они узнали, что это были китайские морские разбойники ладроны, чьи намерения остановил внезапный шторм.
Сначала корабль бросил якорь в Макао, где Крузенштерн нашел знакомого англичанина-коммерсанта и попросил его стать посредником в торговых делах. А 3 декабря к «Надежде» присоединилась, наконец, вернувшаяся с Аляски «Нева». На берегу Крузенштерн успел попозировать для своего портрета русской художнице и погостить на вилле, где ранее останавливался известный португальский поэт Камоэнс.
«Китайцы не заслуживают той славы, которую распространили об них некоторые писатели... Свойства их состоят в странной смеси гордости с подлостию, искусственной важности с детским легкомыслием, чрезмернаго учтивства с удивительною неблагопристойностью»
«Китайцы не заслуживают той славы, которую распространили об них некоторые писатели... Свойства их состоят в странной смеси гордости с подлостию, искусственной важности с детским легкомыслием, чрезмернаго учтивства с удивительною неблагопристойностью»
Иван Крузенштерн
Иван Крузенштерн
Русские шлюпы отправились в Кантон, где матросы получили жалованье и возможность ходить в увольнительную на берег. Неожиданно отличился скромный и добродушный астроном Иоганн Горнер. Австрийский анатом Франц Галль, узнав, что он отправляется в кругосветку, попросил привезти ему череп китайца. Никто не ожидал, что ночью Горнер отправится к виселице, где размещались головы казненных разбойников-ладронов, и похитит одну из них.
Кроме этой жертвы во имя науки, Горнер, исправно измерявший температуру воды везде, где проходил корабль, сделал последние замеры в Южно-Китайском море и первым в мире открыл закономерности вертикального распределения температур в Мировом океане.
Крузенштерн и Лисянский тем временем погрузились в сложности китайской торговли. В результате путешественники продали меха каланов, лисиц, песца и медведя на 190 000 испанских пиастров, за что получили груз чая, фарфора, шелка и жемчуга. Часть мехов продать не получилось, зато удалось вовремя покинуть Кантон: когда корабли были уже в пути, пришел приказ китайского императора об аресте судов и аннулировании всех сделок, поскольку торговля морем с Россией могла помешать сухопутной через Кяхту.
остров Святой Елены
22 апреля (4 мая) – 27 апреля (9 мая) 1806
«8(20) августа в 12 часов мы вошли в канал и в 2 часа укрепили "Надежду" на швартов. И этим закончилась наша поездка вокруг света»
И, наконец, шлюпы отправляются домой. 15 апреля 1806 года они добрались до меридиана Санкт-Петербурга, тем самым обогнув землю. В тот же день «Надежда» теряет из поля зрения «Неву». На этот случай Крузенштерн и Лисянский договорились, что встретятся на острове Святой Елены. «Мы нашли здесь красивый, чрезвычайно чистый городок, жители которого казались совершенно щастливыми,.. когда сделалось темно, мы услышали поющих во многих домах молодых женщин, и пение их сопровождалось игрою на фортопиане. Нам казалось, что мы перенесены в волшебное царство», – рассказывает бортовой врач Карл Эспенберг.
«Нева» на острове так и не появилась: Лисянский принял решение не делать остановок и поставил мировой рекорд – за 140 дней «Нева» преодолела 25785 км и пришла в Кронштадт раньше «Надежды» на две недели, 25 июля (6 августа). 8(20) августа Крузенштерн и его команда тоже сходят на берег.
«Я с удовольствием вспоминаю отважную дерзость жизни на море, прекрасное южное вечернее небо и звезды, невидимые в Европе, и все величавые картины природы на море и в диких землях. Мои ожидания не были обмануты, потому что я не представлял себе увеселительной прогулки... и я приобрел замечательных друзей».
«Я с удовольствием вспоминаю отважную дерзость жизни на море, прекрасное южное вечернее небо и звезды, невидимые в Европе, и все величавые картины природы на море и в диких землях. Мои ожидания не были обмануты, потому что я не представлял себе увеселительной прогулки... и я приобрел замечательных друзей».
Иоганн Каспар Горнер
Иоганн Каспар Горнер
Над проектом работали
Текст, дизайн, верстка: Наталья Бабахина
Формирование макетов экспозиции: Анастасия Кадргулова
Дизайн макетов экспозиции: Вадим Черный
Подбор материалов из Научного архива РГО: заведующая Научным архивом РГО Мария Матвеева
Редактор: Виктор Дятликович
Источники: Русское географическое общество; Барышева Е., Фоменко И. Два альбома Тилезиуса фон Тиленау. - «Восточная коллекция». №3(6), 2001, с. 122-136; Вокруг света с Крузенштерном/ Сост. А.В. Крузенштерн, О.М. Федорова. - СПб.: Крига, 2005. - 288 с.; Крузенштерн Э. Иван Крузенштерн. Мореплаватель, обогнувший Землю. – М.: Паулсен, 2020. - 304 с.; Ратманов М.И. «Чтобы лучше цену дать своему Отечеству...»: Первая русская кругосветная экспедиция (1803-1806) в дневниках Макара Ратманова/ Сост. О.М. Федорова. СПб.: Крига, 2015. - 568 с.; Сараскина Л.И. Граф Румянцев и его время. - М.: «Наш дом - L'Age d'Homme», 2003. - 168 с.
РГО выражает благодарность отделу рукописей Российской государственной библиотеки и Государственным художественным собраниям Дрездена за предоставленные материалы.